Об авторе
События
Книги

СТИХИ
ПРОЗА
ПЕРЕВОДЫ
ЭССЕ:
– Poetica
– Moralia  
ИНТЕРВЬЮ
СЛОВАРЬ
ДЛЯ ДЕТЕЙ

Фото, аудио, видео
Ко дню беатификации Иоанна Павла II
Многие, многие люди во всех концах земли встретят известие о том, что процесс причисления Иоан­на Павла II к лику блаженных завершен, словами: «На­ко­нец-то! Так и должно было быть». Santo subito! («Святой сейчас же!») – эти слова звучали уже в день его кончины. И при жизни Папы те, кому довелось встретить и увидеть вблизи Иоанна Павла II, чувствовали его святость – иногда даже вопреки собственным убеждениям и ожиданиям.

Мне рассказывала шведская жен­щина-врач, приглашенная Папой в числе группы медиков, открывших способ лечения какой-то врожденной болезни, до этого считавшейся неизлечимой: «По всем своим убеждениям (она не считала себя ни верующим, ни церковным человеком) я не должна была бы этого говорить, но что делать! То, что я в нем чувствовала, иначе как святостью не назовешь». Об этом же мне говорили и другие мои знакомые европейские «агностики»: швейцарский издатель, которого Папа пригласил, чтобы выразить благодарность за изданную им книгу о холокосте, и многие еще.

Уже по названным мной гостям Папы можно представить себе, как он видел мир и свое место в мире: каждого, кто сделал что-то доброе для человечества, он хотел поблагодарить лично. Бывали у него и другие гости – те, у которых, как он говорил, он хотел учиться: гуманитарии и ученые-естественники, художники, музыканты, поэты, актеры, преподаватели. Он с любовью и гордостью вспоминал, как в молодости был актером (нужно уточнить: в подпольном католическом театре во времена нацистской оккупации Польши). Он с любовью вспоминал время своего преподавания в университете. По мысли Иоанна Павла II, самым полным образом замысел о человеке осуществляется в его творчестве. Этому посвящено «Послание художникам мира», написанное им к Пасхе 2000 года.

Но что это, как не классический гуманизм, спросит человек, знакомый с богословскими азами. Разве неизвестно, что между гуманистическим и богословским образом человека – пропасть? Что гуманисты забыли главное – глубинную испорченность человека, первородный грех? Что мы живем в падшем мире и это составляет ситуацию человека, conditio humana? Какие уж в падшем мире свобода, творчество, радость? Послушность, самопринуждение, плач о собственной мерзости – вот уместные формы здешнего благочестия.

Можно быть уверенными, что Иоанн Павел II никак не забывал о «падшести мира» и о грехах человеческих – он, переживший и нацистскую оккупацию Польши, и атеистический режим, он, в каждой стране посещавший в первую очередь места величайших бедствий, захоронения тысяч людей, убитых тысячами других людей (и в России он хотел посетить такое место, Соловки). И тем не менее он утверждал, что не с падения все начиналось и не падением кончается. «В каждом человеке есть место для скинии Божией» – его слова. Дело же пастыря – приготовить это место, напомнить, что слову Господа о творении: «Хорошо весьма!» – может ответить человеческое слово: «Хорошо нам с Тобой!» – и что наш разуверившийся в себе современник ничем не хуже тех, кто смог это слово сказать.

И, конечно, главными его гостями были те, кто искал помощи и утешения. В конце 1999 года на площади Святого Петра я издалека наблюдала «Тысячелетие калек» (воскресение, посвященное всем увечным). Толпы физических и психических инвалидов проходили перед Папой. Папа сам был уже сильно изувечен своим недугом. Калеки со всего света проходили перед великим калекой, и он благословлял каждого. И отходя, они менялись – они буквально сияли радостью. Особенно меня поразило такое преображение группы умственно неполноценных детей, которые, казалось, просто ни на что не могут реагировать. В своем слове к этому юбилею, к миллениуму Иоанн Павел II сказал, что в этом образе, в образе калеки человечество и подходит к порогу нового тысячелетия.

Долгий понтификат Иоанна Павла II еще будет осмысляться и оцениваться. Его блистательное, звездное начало – и последнее десятилетие, когда весь мир видел физическое мучение и угасание некогда «самого спортивного», «самого подвижного и открытого» из римских понтификов. Эти последние годы Папы для многих стали самой волнующей проповедью: ведь мы принадлежим цивилизации, которая как огня боится старости, болезни, смерти. Боится страдания и бережется от сострадания. Цивилизации успеха, здоровья, бесконечно продлеваемой молодости, которая, словами Антония, митрополита Сурожского, «идет спиной к смерти и старости». «Откройте двери Христу!» – этими словами начал свое папское служение Иоанн Павел II, полный сил, надежд, идей, которые могли бы помочь зашедшей в «тупик прямого продолжения» истории. Старый и больной Иоанн Павел II показывал, что значит – держать эти двери открытыми и не бояться.

Вернусь к началу, к впечатлению святости. Что же мы чувствуем, когда говорим о впечатлении святости? Попробую сказать о себе: прежде всего, встречая этот взгляд, мы видим себя видимыми до самой глубины. И это не только не пугает (как следовало бы ожидать, человек ведь недаром прячется от всевидящего взгляда, как некогда Адам), но, напротив, бесконечно радует и ободряет: там, в нашей глубине, видят что-то такое, что можно любить, что «хорошо весьма» (Быт. 1:31) и о чем мы сами в себе вряд ли догадываемся. В нас видят создание Божие. В одном из стихотворений Кароля Войтылы (светское имя Папы) Сын говорит Отцу:

Я оставил Твой взор,
полный беспредельного сияния,
Ради взора людей,
в котором свечение пшеницы.


Вероятно, такое свечение видит в нас святой.

«Не бойся себя! Не бойся ничего!» – говорит этот взгляд. Как известно, этим призывом «Не бойтесь!» Иоанн Павел II начал свой понтификат. Слова о надежде и о бесстрашии, вероятно, главные его слова, адресованные нашему миру, в котором он видел «цивилизацию страха», «цивилизацию безнадежности». «Не бойтесь!» – с этими словами в Евангелии являются ангелы. В этом смысле (а не в том, что он «как бесплотные») святой – ангел: он вестник. Он приходит с доброй новостью, с благой вестью. Он сообщает ее не столько словами, сколько самим собой, потому что он и есть «наше письмо» миру, как говорит об этом апостол Павел. Рядом со святым мы чувствуем себя в центре мира, и это чувство удивительно: это чувство, что смерть побеждена и ничто не погибнет.

А там, где нет смерти, границы значат мало. Единство – тоже одно из главных слов Папы: христианское единство и единство рода человеческого. На вопрос журналиста, в чем он видит причину расколов, Папа ответил: «В посредственности. Это посредственности нужны расколы и вражда». Раскол христианства он переживал как глубокую рану. Он любил Россию, русскую культуру и православную традицию, которой посвятил не одну энциклику («Апостолы славян», «Да будут все едины», «Свет с Востока»), призывая свою паству узнать богатство восточнохристианской традиции.

В начале своего «Завещания» Иоанн Павел II написал: «Я не отдаю распоряжений относительно имущества, потому что его у меня нет».

Иоанн Павел II, Папа Римский, теперь в кругу друзей: он всегда был другом святых – другом тех, кого Сам Господь назвал Своими друзьями. И мы можем верить, что святые нас не оставят.
29 апреля 2011, газета "Московские новости"

См. также Два отклика на кончину Папы Иоанна Павла II
Свобода как эсхатологическая реальность
Европейская традиция дружбы
М.М. Бахтин – другая версия
Мужество и после него. Заметки переводчика
Гермес. Невидимая сторона классики
Героика эстетизма
Письмо об игре и научном мировоззрении
Оправдание права
Морализм искусства, или о зле посредственности
Власть счастья
«Лучший университет»
Ноль, единица, миллион. Моцарт, Сальери и случай Оболенского
Искусство как диалог с дальним
Благословение творчеству и парнасский атеизм
Счастливая тревога глубины
После постмодернизма
Постмодернизм: усвоение отчуждения
No soul more. При условии отсутствия души. Постмодернистский образ человека
Посредственность как социальная опасность
Обсуждение «Посредственности». Вступительное слово
«Нет худа без добра». О некоторых особенностях отношения к злу в русской традиции
Нам нечего сказать?
Цельность и свобода
Пустота: кризис прямого продолжения. Конец быстрых решений
Дитрих Бонхеффер для нас
Об «Этике» Бонхеффера.
Вступительные абзацы
Символ и сила. Гетевская мысль в «Докторе Живаго»
Вечная память. Литургическое богословие смерти
Наши учителя. Михаил Викторович Панов. К истории российской свободы
Последняя встреча
Учитель музыки. Памяти Владимира Ивановича Хвостина
О Венедикте Ерофееве. Москва – Петушки
Пир любви на «Шестьдесят пятом километре» или Иерусалим без Афин
Несказанная речь на вечере Венедикта Ерофеева
«Вечные сны, как образчики крови». О Ю.М. Лотмане и структурной школе в контексте культуры 70-х годов
Памяти Ильи Табенкина
Сергей Сергеевич Аверинцев. Труды и дни
Апология рационального. Сергей Сергеевич Аверинцев
Рассуждение о методе. Сергей Сергеевич Аверинцев и его книга «Поэты»
Два отклика на кончину
Сергея Сергеевича Аверинцева
Сергей Сергеевич Аверинцев.
Статья для Философской Энциклопедии
Сергей Аверинцев, чтец.
Чтение Клеменса Брентано
О Владимире Вениаминовиче Бибихине
«Михаил Леонович Гаспаров»
Два отклика на кончину
Папы Иоанна Павла II
 Ко дню беатификации Иоанна Павла II
О Казанской. Записки очевидца
Orientale Lumen: в ожидании ответа
О Владыке Антонии Митрополите Сурожском
Почему Элиот? Предисловие к книге Владыки Антония «Красота и уродство. Беседы об искусстве и реальности»
Солженицын для будущего
Маленький шедевр: «Случай на станции Кочетовка»
Отец Александр Шмеман и поэзия
О Наталье Леонидовне Трауберг
Вопрос о человеке в современной секулярной культуре
Светская культура и Церковь: поле взаимодействия
Иерархичность в природе вещей
«Субкультура или идеология?»
«И жизни новизна»
О христианстве Бориса Пастернака
О служении
Свобода
О протестах и карнавале
Этика, из нее политика
Тайна реальности, реальность тайны
О Заостровье, об отце Иоанне Привалове, о том, что разрушается с разрушением Заостровского Сретенского братства
Ангелы и львы. О книге Антонии Арслан «Повесть о книге из Муша»
Об обществе секулярном и обществе безбожном
«Видимым же всем и невидимым».
Европейская идея в русской культуре. Ее история и современность
Шум и молчание шестидесятых.
Что такое общественная солидарность сегодня?
«Залог величия его». К истории свободы в России
Тихий свет. Заметки о Ю.И.Холдине
О покаянии и раскаянии
Работа горя. О живых и непогребенных
Copyright © Sedakova Все права защищены >НАВЕРХ >ПОДДЕРЖАТЬ САЙТ > Дизайн Team Partner >